Шла Саша по
шоссе... Продолжение. (орфография и стиль автора сохранены)
-Кто к нам пришел, - Любка была трезвая, но как-то
на взводе. - На кой ты привела его. Ты что
рассказала ему!? А может ты ему дала!? Шлюха!
Любка замахнулась на дочь, но та прошмыгнула в
комнату, привычно увернувшись от удара. Виктор
Палыч остался в коридоре один на один с любовью
своей молодости.
Она предстала перед ним в рваном, выцветшем
халате, с босыми ногами поврежденными грибком, с
жидкими волосами с проседью, и с помятым годами и
пьянством лицом. Но все равно она была ещё
красива. Сколько лет прошло с тех пор когда он
ласкал на сеновале её упругое нежное тело,
отвечавшее на его ласки. Пятнадцать? Двадцать? А
что теперь? Теперь она полунищая пьяница с дочкой
проституткой, а он живет однообразной жизнью со
своей женой-бочкой, которую давно уже не любит.
Что же они сделали со своей жизнью. Ведь могли бы
прожить её совсем не так. Тогда, когда им было по
двадцать два, двадцать три они не думали об этом.
Казалось всё так хорошо. Шуточки, гуляночки.
Встретились, расстались. А тридцать, сорок,
пятьдесят - это когда ещё будет. А вот они и здесь.
Витя Коробейников всё вспомнил. Да они гуляли с
Любкой весь конец лета и осень до октября. Кроме
него у неё никого не было - это точно. А потом она
уехала в город, к тётке, и приехала в конце мая с
дочуркой на руках. Ну конечно. Это же его ребёнок.
Почему же он не подумал об этом раньше. Даже не
пришло в голову посчитать.
-Ты почему мне не сказала ничего?
Люба как-то сникла и опустилась на колченогую
табуретку.
-А зачем. Ты не стремился ко мне. Жениться
собирался. В город ко мне не приехал, не звонил,
хотя я тебе адрес тёткин дала.
-А зачем ты уехала-то вообще.
-Работать. Я не знала, что беременна, сначала. А
потом, решила чего с пузом-то возвращаться
позориться. Там и родила. - Любка зарыдала в голос.
Виктор Палыч опустился на колени перед ней обнял
её и из его заплывших глаз тоже потекли слёзы. Так
они и стояли минут пять, пока Сашка не вышла из
комнаты и не
посмотрела на них удивленным взглядом.
-Ладно. Чего сопли распустили-то! Может, обмоем
соединение новой семьи.
Виктор Палыч встал с колен.
-Нет, нет не будем пить. Не знаю как там насчет
новой семьи. Но я:,-он словно заикался - Я: я
помогу : вам. Вы это: ждите здесь: не уходите
никуда.
Он выскочил, под удивлённые взгляды Любки и
дочери, на лестницу и прыгнул в машину. Он
помчался домой. В голове созревал план. " Нет,
конечно, у меня семья
Галька и Сашка. Сашка. Тоже Сашка. Это не случайно.
Это знак. Это судьба. Я им помогу. Просто помогу.
Помогу жизнь новую начать. Я должен это сделать.
Обязан."
Влетев домой он заскочил в туалет и вытащил из-за
бачка сверток. Там была тысяча долларов. Все их
сбережения. Виктор Палыч даже не заметил сына,
удивленно смотревшего на него.
-Папа, что с тобой.
-Погоди сынок, потом всё объясню. В аварию я попал.
Нужны деньги. Срочно. А то посадят.
Засунув деньги в карман отец выскочил на
лестницу и через секунду уехал.
-А машина то цела, - удивленно промолвил
Коробейников - младший глядя в окно.
Коробейников - старший уже мчался по городку к
"ворошиловским" домам.
-Вот держите, - высыпал он на стол, перед
обалдевшими матерью и дочерью, десять купюр по
сто долларов. Сашка смотрела не мигая, на
заветные зеленые бумажки с портретом. Когда на
трассе ей доставались такие, только меньшего
достоинства, она прятала их за оторвавшуюся
обоину в её комнате, чтобы мать не нашла. Но до
такой суммы там было далеко.
-Я вот что предлагаю, не просто деньги. Это вам так,
чтобы собраться в дорогу.
Купить всё что надо, долги отдать и вообще. -
Виктор Палыч задыхался от волнения.
-Завтра утром поедем вместе со мной в Ярославскую.
К моей сестре. Она фермер.
Устроитесь у неё. Работа будет. Зарплата. Дом
любой свободный в деревне занимайте. Молоком
отопьётесь. Пить бросите. Всю эту гадость. Жить
начнете по-другому. По человечески. Я приезжать
буду. Помогать.
Он перевел дух и посмотрел на них.
-Ну что скажете?
Молчали. Было слышно как жужжат мухи и трещат,
отклеивающиеся, понемногу обои.
-Не знаю Витенька, что тебе и сказать. К прошлому
то не вернешься.
-А мы и не будем. Мы будем будущее строить. Ваше
будущее. Вы мне ничем не будете обязаны и ничего
не должны. Короче всё. Решайте и собирайтесь. Я
заеду в семь утра завтра, и, вперёд.
Коробейников вышел, на душе стало легче от
принятого решения. Отступать было некуда. Надо
собираться. Он думал о Гале. Интересно, что она
скажет обо всём этом. Он даже улыбнулся
представив, что она скажет. Правда улыбка вызвала
боль во всём лице. Галя на дежурстве. Она придет
только завтра утром. Он всё объяснит Сашке. Всё-таки
большой уже. Или нет потом объяснит, когда
вернется из Ярославской, через три дня. Три дня
ему хватит. А сейчас напишет записку.
Виктор Палыч заскочил в медпункт. Доктор легко
дал больничный и помазал его побои зелёнкой.
Коробейников бросил в багажник ещё одно запасное
колесо, банку с маслом, бутылку тормозухи, тосол,
ключи и пустую канистру. Поставил машину в гараж
и вернулся домой.
-Бать, а машина то цела, - спросил Сашка.
-Ну и что?
-А ты говорил - авария.
-Авария, сынок, авария.
-Сбил что ли кого?
-Ну можно сказать, что сбил.
-Серьёзно.
-Серьёзно, но помочь можно. И я должен помочь.
Сейчас я таблеток напьюсь и усну. А утром рано
уеду в Ярославскую к тёте Вале. Маме записку
оставлю. Через три дня вернусь. Понял, через три
дня.
-Так тебя ловят что ли? - Сашка восхищенно смотрел
на отца.
-Да нет, просто ситуация экстренная.
-Понимаю, - заговорщически прошептал сын.
Утром, выспавшийся, Виктор Павлович Коробейников,
встал около пяти. Умылся, собрался. Покачал
головой, поглядев на себя в зеркало. Взглянул на
спящего Сашку и вышел из дома, оставив Гале
записку на столе.
Тихонько вырулил из гаража и поехал к "Ворошиловским"
домам.
"Вот как они получаются эти малолетние
проститутки. Эти бандиты. Наркоманы. Не какие то
монстры нам их нарожали и воспитали. Это же
осколки нашей жизни. Осколки того, что мы
тискались по кустам как попало, не думая ни о чём.
Глушили портвейн. Ругались матом при детях.
Женились без любви. Дрались с женами. Гуляли на
стороне. Плодили детей, которых бросали или
вообще не знали о них. Разводились. Слушали
блатняк, с восторгом. Высмеивали любые идеалы.
Грязь какая-то одна. А из грязи что вырастет?
Грязь и вырастет."
У Любкиного подъезда стояла темная девятка.
Коробейников, не обратив на неё внимания,
припарковался рядом и вошел в дом. Дверь была
подозрительно приоткрыта, и оттуда несся гул
пьяных голосов. Виктор Палыч остолбенел. Ему не
верилось, он даже не хотел входить, но потом
пересилил себя и вошел. Любка сидела за столом, в
том же в чем была и вчера, только вдрызг пьяная.
Она посмотрела мутным взглядом на Коробейникова
и уронила голову на стол. Рядом с ней пара
алкоголиков Петька и Танька по кличке "коровники",
их знал весь поселок. Они получили своё прозвище
за то, что однажды запив, умудрились пропить
сразу трёх коров. Стол был уставлен пустыми и
полными водочными и пивными бутылками, кусками
рыбы, хлеба, колбасы. Смрад и дым висели в воздухе.
На протертом до дыр диване сидела Сашкина
ровесница, сосредоточенно затягиваясь потухшей
беломориной. Глаза её были стеклянными, просто
нечеловеческими. Рядом с ней бритоголовый парень
в майке и джинсах пил пиво и прикладывал холодную
бутылку к голове.
Из маленькой Сашкиной комнатки раздался сначала
женский смех, потом мужской голос спросил:
-Кто там пришел?
Виктор Палыч стоял и молчал не зная как
реагировать на всё что он видел. Из Сашкиной
комнаты вышел, покачиваясь, Барин в одних
разноцветных трусах.
-А! Батя приехал. Садись. Выпьем. Ты прости. Я же не
знал, что ты батя. Работа нервная у нас. Давай по
стопке за мир. А ну налили нам с батей! - приказал
он "коровникам". - Ты молодец, что сиротам
помогаешь. Они рассказали мне. Ты мужик настоящий.
Уважаю.
Следом выбежала Саша, с заспанными глазами, в
одной комбинации и трусиках, она подошла к Барину,
обвила руками его шею и блаженно положила голову
на его плечо, всё в наколках.
-Ты прости нас Витенька,- Люба подняла от стола
глаза. - Может и не от тебя Сашка то,: может от
Маслянского: Я ведь и с ним тогда: тоже: Ты не
думай:
Виктор Палыч развернулся и выскочил из квартиры.
Он почувствовал, что ему сейчас или станет плохо
или он кого-нибудь убьёт. Он примчался домой.
Поставил машину назад в гараж. Вбежал в квартиру.
Жена должна была вернуться через часа полтора.
Записка на месте. Виктор порвал её в клочья и
спустил в унитаз.
-Пап, ты что не едешь?
-Нет, сынок, никуда не еду и не говори маме, что я
собирался. Не будем её беспокоить.
Виктор Палыч залез в душ и стоял минут двадцать
под холодными струями. Словно хотел смыть с себя
всю грязь и глупость последних суток.
После этой истории, выезжая на шоссе, он теперь
думал лишь об одном, как бы не встретить Сашку. Но
постоянно, как назло, встречал. "Шла Саша по
шоссе и сосала сушку" - в голову лезла всякая
дребедень. Он не злился на неё. Нет. Скорее было
просто как-то жаль, их обеих. К "Ворошиловским"
домам он не подходил на пушечный выстрел, но
мужики, заговорщически, сообщили ему, что Любка
пьёт и плачет каждый день.
В душе он мечтал, чтобы они обе пришли к нему, и
попросили увезти в Ярославскую.
Чтобы они захотели действительно начать новую,
человеческую жизнь.
И он помог бы, и утер нос всему их поселку
городского типа, где байка про тысячу долларов
уже ходила, как анекдот.
Отношения с женой стали нервные натянутые. Сын
косился. За спиной шептались. И настроение от
всего этого вместе было какое-то постоянно
пакостное, подавленное.
Но однажды в душе Коробейникова блеснуло солнце
и брякнул скрипичный мажорный аккорд. Как-то в
августе Сашка, издалека завидевшая его машину,
усиленно замахала ему рукой. Именно ему. Неужели
она хочет сказать ему что-то, что-то важное. Может
самое важное в её жизни. Неужели он, отец, нужен ей.
Ведь он её отец. Не было тогда у Любки ничего с
Маслянским, не было!
Виктор Палыч остановился прямо возле Сашки.
Открыл дверь.
-Здравствуй Сашенька.
Дни становились холоднее и Коробейников с
удовлетворением увидел, что на ней теплая рубаха
и новые джинсы. Значит хоть как-то впрок пошли его
деньги.
Сашка смотрела на него сквозь рыжую крашенную
челку, как-то виновато. Чувствовалось, что ей
неловко.
-Ты знаешь: это: я вроде у тебя в долгу. И мать
тоже. Ну с неё что взять.
А ты если когда захочешь, подъезжай. Тебе я всегда
всё сделаю. Бесплатно.
В любое время. А то ты на меня так смотришь из
машины. Мне неудобно.
-Что ты сказала? - не веря своим ушам прошептал
Виктор Палыч.
-Я говорю, тебе бесплатно. Всё и всегда. Ты
классный мужик, неважно батя ты мне или нет.
Коробейников медленно опустился на сидение.
Хлопнул дверцей и помчался по шоссе так, быстро,
как не мчался до этого никогда.
После того случая он поставил "Жигули" в
гараж, и стал ездить на работу на электричке и на
автобусе. Так конечно было дольше и неудобно, но
зато гораздо спокойнее.
icq: 