Шла Саша по
шоссе... (орфография и стиль автора сохранены)
То, что Сашка, дочка Любки Ивановой, из
Ворошиловского квартала, наркоманка и
проститутка знал весь их посёлок городского
типа. Проезжая мимо, все видели, как она стояла на
шоссе и призывно всматривалась в лица
проезжавших мимо водителей машин. Все знали, чего
хочет эта девчонка. Как и тысячи других её коллег
разбросанных по всем дорогам нашей страны, она
предлагала быстрый, и необременительный секс в
кабине вашего авто, за вполне умеренную плату.
Уже в тринадцать она впервые пришла сюда, вместе
с подружкой, и заработала за три часа столько
денег, сколько её мать не могла дать ей за целый
месяц. Потихоньку втянулась. Сначала вроде как
стыдно было. А потом: Не она одна из их городка
промышляла этим. Хотя "план" покурила
наверное, впервые чтобы было не так стыдно. И тоже
втянулась. В школу она ходить перестала. С утра
шла на шоссе чтобы воспользоваться утренним
возбуждением дальнобойщиков, трясшихся сотни
вёрст. Останавливались конечно не все. Некоторые
пролетали мимо. Но иногда везло. Местные бандиты
тоже не брезговали притормозить, но эти были чаще
вечером. Вечерами Сашка тоже иногда выходила. Но
реже. Стеснялась всё-таки мать. Даже пьяную. Та
как узнала про всё, так стала сильно пить. Сашка
редко видела теперь её трезвой.
Поначалу девчонок на шоссе никто не беспокоил. Ни
менты, ни бандиты. Но экономика вещь упрямая и
рано или поздно сутенерство всё равно появилось.
Участок дороги, где "работала" Сашка,
охранял Толик, по кличке Барин.
Толстый и вальяжный с золотой цепью и печаткой, в
кожаной жилетке, которая никак не могла
застегнуться у него на пузе, он, на своей тёмной
девятке время от времени пролетал по шоссе. В
самом начале, их знакомства он воспользовался
Сашкиными услугами. Это у него называлось
"право первой ночи". За эту шутку и получил
он среди братвы, свою кличку.
А теперь частенько он останавливался возле
Сашки, приглашал её в машину, и делал то, чего не
делал никто другой. Он просто сидел и
разговаривал с ней, о жизни, о зоне, где был, обо
всём на свете. Ей он казался интереснейшим
человеком. Да с ней просто никто и не
разговаривал не о чём, никогда. Ей показалось, что
он увидел в ней человека и Сашка влюбилась в него
без памяти.
Но в это утро всё было не так. Барин подъехал весь
взвинченный. С утра их бандитский бригадир
здорово накачал ему за то, что денег сдаётся
очень мало.
Обвинил в прикарманивании, в недоработке, во всех
смертных грехах.
Их группировка хотела сделать большое вложение в
какое то дело, поэтому срочно требовались бабки
отовсюду.
Барин вышел из машины и подошел к Сашке.
-Слышь Санька, чтобы с трассы сегодня никуда. Ни
днём, ни ночью. Пахать как проклятая. И сегодня,
как исключение, все бабки сдашь мне. До копейки.
Раньше он так никогда с ней не говорил.
-Мне сегодня позарез самой надо, хоть половину. Да
и мать приболела.
-Ты, блин, не поняла что ли. Или тебе вмочить?
-Барин, ты что?
Толик подскочил к ней и врезал здоровенную
пощечину.
-На вот, для ума. На вот ещё! Будешь спорить! С сука!
Сашка закрыв лицо руками и заплакав опустилась
на траву, возле обочины.
Виктор Павлович Коробейников, работал на
огромном заводе, который построили американцы
прямо возле шоссе. Устроиться туда было очень
трудно, но Виктор Павлович смог. Он был сварщиком
высокого класса. Правда на работу и с работы
приходилось добираться только на машине или на
электричке, а потом на автобусе, окружным путём.
Виктор Палыч выбрал машину. Он выкатил из гаража
"Жигули" купленные ещё в восьмидесятых, его
отцом, поколдовал над ними и стал ездить на
работу. Проезжая мимо Сашки он всегда думал: "
Ну ребенок же совсем. Откуда взялись такие дети,
ну как это стало возможно? Из каких нор они
вылезли?"
Было ему лет сорок. Новая квартира в том же
поселке городского типа, только в новом
микрорайоне, жена работает на железной дороге
диспетчером, сутки через трое, сын - скоро кончал
школу. Садоводство четыре сотки, видимые из окна
квартиры. Пиво после работы, баня в субботу.
Рюмочка-другая после бани. Рыбалка, грибы.
В общем правильное мещанское счастье. С его
простыми заботами и радостями.
Сегодня на заводе отпустили домой, почти всю
смену. Энергетики воевали с заводом и отключили
электроэнергию. Виктор Палыч ехал не спеша, с
одной стороны недовольный, ведь за сегодняшний
день не заплатят, а с другой стороны очень хорошо
сейчас будет загнать "Жигуля" в гараж, взять
пивка. Полежать на диване и попить, пока жены дома
нет, а потом подремать, почитать спокойно.
Незадолго до поворота на их городок он увидел
Сашку и Барина. "Подобрала клиента"-подумал
он. Но потом вдруг увидел как клиент несколько
раз наотмашь ударил девчонку, та закрыла лицо
руками и согнулась. Клиент, явно бандитской
наружности, что-то выкрикнул и ударил её ногой.
Виктор Павлович, сначала хотел проехать мимо,
какое его дело, что у них там происходит, такие
времена, что себе дороже вмешиваться куда либо,
но что-то, видимо ещё от старого
пионерско-комсомольского воспитания, заставило
нажать на тормоз. Он знал Любку, Сашкину мать, ещё
по школе. Однажды даже был у них роман.
Как-то они напились, на танцах и уединились в
кустах за клубом. Потом ещё несколько раз были
вместе. На сеновале у соседки тёти Тани, потом в
их собственной бане. Потом ещё. Потом расстались.
Он стал гулять с Галей, его нынешней женой. А
Любка уехала в город к тётке, хотела устроиться
на какую-то фабрику или завод, но вскоре
вернулась с маленькой Сашкой на руках. Замуж,
конечно не вышла. Вокруг пересуды да сплетни.
Временно работала то там то сям. С мужиками
разными болталась. Короче, непутёвая баба, но всё
равно жалко было её. А тут ещё и дочка такая. Всё
это пролетело в голове мгновенно.
Виктор Палыч затормозил, дал задний ход и
подкатившись к "бариновской" девятке вышел
из машины и уверенно шагнул вперёд, хотя и с
холодным комком в груди. Рука его крепко сжимала
в кармане газовый пистолет.
-А ну оставь девчонку.
-Чё ты сказал? А ну вали, не лезь не в своё дело.
-Я сказал, оставь девчонку.
-Ну бля, казёл, смотри.
Барин двинулся всем своим мощным телом на Палыча,
огромные руки сжались в огромные кулаки. Виктор
Палыч выхватил пистолет и уткнул прямо в лицо
Толику.
Палыч не собирался стрелять, думал так, напугать
бандита и всё. Но Толика было не так легко
напугать. Он легко выбил пистолет, и тот улетел в
кусты, так и не сделав ни одного выстрела. Удары
по лицу, со стуком пронизывающим мозг,
продолжались, пока Виктор Павлович не упал рядом
с колесами своего автомобиля.
Потом начались удары ногами. Виктор почти уже
отключался, когда услышал визжащий крик Саши.
-Барин, перестань! Ты убьешь его. Барин!
-Ладно, вот тебе первый клиент. Подготовленный
уже, - заржал Барин.
-Толик, а я ведь: тебе: зачем ты так:
-Хватит болтать, поехали отсюда.
-Нет, я останусь. Я его знаю, это Сашки
Коробейникова батя.
-Хрен с вами. Я уехал. Смотри не болтай лишнего.
Пришью, дура малолетняя.
Сквозь кровь и разбитые брови, уже начинавшие
распухать и соединявшиеся с разбитыми скулами,
Виктор Павлович видел, как Барин сел в машину, и с
рёвом сорвался с места.
Саша подошла к нему и присела на корточки, оголив
при этом все свои худые ноги от самого начала,
прикрытые короткой юбкой и спину на которой было
надето что-то среднее между майкой и лифчиком.
Кажется, называется "топик".
-Я вас знаю, вы Сашки Коробейникова отец. Зря вы
вмешались. Но всё равно спасибо. Сейчас я помогу
вам.
С её помощью Виктор Палыч подполз к машине и
облокотился спиной на колесо.
-Сейчас я. - Саша прыгнула в придорожную канаву и
принесла смоченный в воде носовой платок. Отерла
кровь с лица своего заступника и приложила к
левому глазу, который заплывал совсем. Потом
пошла отыскала злосчастный газовый пистолет. Он
тоже был холодный и Виктор Палыч приложил его к
другому глазу.
Так они и сидели. Виктору Павловичу почему-то
была мила забота этой маленькой девочки. Он
совсем не думал о том, что она проститутка. Раньше
даже проезжая мимо он испытывал какое то
отвращение, а сейчас наоборот ему было как-то
приятно рядом с ней. Мимо с шумом проносились
машины. Некоторые удивлённо глядели на странную
парочку у обочины.
-Виктор Павлович, - вдруг произнесла она. Тот
вздрогнул. Ведь они не были знакомы и вряд ли она
помнила бы как зовут отца Саньки Коробейникова, с
которым она училась в школе, пока не бросила. - А я
знаю, что вы мой отец.
Если бы сейчас вернулся Барин, с целой бандой,
себе подобных, это не произвело бы на Виктор
Палыча этакого впечатления, как её слова.
-Что? - хрипло выдавил он.
-Мать мне рассказывала, по пьяне, правда.
-С чего это она решила?
-Ну ей видней наверное.
-Не городи чушь, - Виктор Палыч почувствовал как
кровь прилила к его лицу.
-Да мне то всё равно. Да и тебе должно быть тоже.
Мать сама не знает где вы меня сделали. То ли за
клубом, то ли на сеновале. Ей тоже всё равно.
Теперь то уж точно.
-Не может быть, - прошептал он.
-Да что вы испугались. - Сашка звала его, то на ты,
то на вы, - на алименты никто подавать не будет.
Она слегка усмехнулась.
-Вы когда проезжаете мимо я всегда говорю сама
себе:
" Вон батя поехал."
-Да что ты несёшь то. Какой я тебе батя?
-Физиологический, - захохотала Саня.
-Ну-ка, поехали. - Виктор Палыч встал и открыл
дверь "Жигулей"
-Садись! быстро! - он уже переходил на крик.
-Да куда?
-К матери.
-Толку-то.
-Садись!!! - Саша повиновалась.
Они тронулись с места. Вести машину было тяжело.
Один глаз почти не видел. Каждое движение
вызывало боль во всем теле. Рёбра ныли. Почку
жгло. Голова разламывалась от боли.
Ивановы жили в другой части того же поселка, что и
Виктор Палыч, в старых, так называемых,
"ворошиловских" домах. Назывались они так
потому, что были в своё время служебным жильём
завода им. Ворошилова, что размещался в областном
центре в получасе на электричке. Это были,
когда-то желтые, оштукатуренные, дома, так
называемого, засыпного типа. Внутри их стены
состояли из полусгнившей обрешетки державшей
тонны песка и глины. Внутри этих стен - квартирки
с газом и туалетом, но без воды, за ней надо было
идти на колонку во дворе. В этих квартирках
прозябали те, кто ещё недавно, были гордостью и
опорой страны - рабочим классом. А теперь эти
люди, в большинстве своём, сами напоминали эти
строения, физически и морально устаревшие.
Лестничная площадка ударила в нос привычной
смесью запаха мочи, табака и чего- то ещё. Уже не
думаешь чего. Просто запах парадного.
Любка открыла дверь.
icq: 