Неудавшийся
роман прапорщика. (орфография и стиль автора сохранены)
Тот, кто служил в армии, наверняка знает, что во
многих воинских частях служат девушки. Они
приходят в часть как на обычную гражданскую
работу. Занимаются делопроизводством, всякими
бумагами, работают в медицинских учреждениях
вроде медсанбата или госпиталя, бывают
телефонистками, машинистками.
Они носят такую же военную форму как и все, только
с юбкой. Да ещё обувь носят какую хотят. Звания у
них небольшие. Рядовые, ефрейторы, младшие
сержанты, но
порой самые строгие майоры и полковники теплеют,
когда проходящие мимо девушки кокетливо
подносят ладонь к отглаженной чистенькой
пилоточке. А уж мы то, солдаты срочники в самом
расцвете своих сексуальных сил, и вовсе таращили
глаза, когда вдруг мимо нашего строя пройдет
такая военнослужащая, на тоненьких каблучках, в
тёмных колготках, в не очень длинной, юбке,
обтягивающей бёдра и ягодицы, под форменной
рубашкой фантастическая грудь. Парфюм пахнет на
весь полк. Тут уж начинается самое невообразимое
массовое помешательство умов.
Самой красивой из трёх девушек
служивших в нашем полку была Галя. Черноволосая,
темноглазая с умопомрачительными формами,
украинка по национальности. Даже мы знали, что
многие офицеры вздыхали по ней. Но почти все они
были женаты и Галя держала себя с ними строго.
Ходили слухи и о её многочисленных романах с
командиром полка, с начальником штаба, но скорее
всего это были сплетни. Сплетни в армии словно в
селе, могут опутать с ног до головы, да и
перевернуть всё с ног на голову.
Но как бы то ни было однажды Галя
сдалась. И не какому то офицеру с блестящим
будущим или боевому герою, а начальнику вещевого
склада немолодому, женатому бабнику и любителю
погулять прапорщику Латыпову. Не знаю чем он её
прельстил, да и кто поймет молодую женщину. Так
или иначе, но пригласил её Латыпов в гараж. А
гараж, надо сказать был у него особенный. Широкий
и длинный он мог бы вместить "Мерседес", но у
прапорщика была маленькая "Ока", на которой
он выезжал только летом, да и то всего несколько
раз. Зелёненькая, чистенькая, блестящая, как
игрушка, стояла она там. Зато всё остальное
пространство использовалось по другому
назначению.
В гараже было всё необходимое для
личной жизни, спрятанной от посторонних глаз.
Жену Латыпова гараж не интересовал, поэтому он
смог с размахом устроить это романтическое
гнёздышко. Две трамвайные печки отапливали
помещение. Сзади стоял широченный диван,
подаренный ему одним капитаном, переезжавшим в
другую часть. Да и остальная мебель была собрана
так же с миру по нитке. Был тут и журнальный
столик и сервант и старый торшер с дырявым
абажуром. Часто офицеры из его полка собирались
здесь выпить и посидеть. Иногда прапорщик давал
ключи и для интимных встреч своих боевых
товарищей. Короче говоря, для небольшого
военного городка это была первоклассная
конспиративная квартира. Сюда и пришли Галя с
Латыповым. На дворе стояла зима, не очень суровая,
но в гараже было холодно. Включенные печки
загудели, но до настоящего тепла было ещё далеко.
-Ну а по рюмочке для согреву, - потирая руки прапор
полез в сервант.
Правда к удивлению своему увидел лишь пустые
бутылки и мышиные следы возле оставленной корки
хлеба.
"Добрались",- Латыпов вспомнил что три дня
назад давал ключ от гаража своим двум приятелям
из соседнего полка. Те приводили сюда каких-то
девок. Ну и допили видимо все его
немногочисленные запасы.
-Вот проклятье, куда то всё вино подевалось.
Галенька посидите здесь одну минуточку. Я сейчас,
туда и обратно.
-Да не надо зачем, - попыталась она остановить его.
Прапорщик грустно взглянул на холодный гараж, на
Галю в шинели и в шапке, серьёзно смотревшую на
него. Казалось она спрашивала и себя и его:
"Зачем мы сюда пришли?"
"Нет, так ничего не получиться. Обязательно
надо выпить."
-Галенька я прошу две минуты и я принесу чего-то
вкусного. Здесь задвижка очень тяжелая. Вы не
справитесь. Я закрою вас снаружи. - Скороговоркой
выпалил Латыпов, не давая времени для возражений,
и выскочил на улицу, повесив на дверь висячий
замок.
"Да так и спокойнее, мало ли кто придет, увидит
замок и уйдёт. Нет меня."
Жилые дома и магазин были в полукилометре от
гаражей. Совсем стемнело. Падал снежок. Лёгкий
морозец хрустел под ногами. Высыпали звёзды. В
городке холодно светили белые галогеновые
фонари.
В магазине, в те времена, выбор был небольшой.
Латыпов колебался между сухим "Ркацетели" и
портвейном "Кавказ" и наконец сделал выбор в
сторону последнего.
Прихватив ещё и пару шоколадок он устремился к
выходу.
Надо сказать, что магазин, типичная
"стекляшка", имел перед входом довольно
высокую и широкую бетонную лестницу. Вдобавок,
впечатление было такое, будто на неё специально
лили воду, которая, словно застывший водопад,
одела ступеньки в ледяную корку. Сегодня, как
назло, ступеньки никто не чистил.
Латыпов поскользнулся ещё на верхней
ступеньке. Упал, потом вскочил, но как-то неловко,
что вновь упал проскользив по ступенькам до
самого низа. Какое то время он лежал, осознавая
что произошло. Потом попытался встать, но резкая
боль выстрелила от бедра до самой ступни его
правой ноги. Латыпов застонал и превозмогая боль
посмотрел на свою ногу. Ступня была развернута
как-то неестественно.
"Я сломал ногу! Боже как глупо! Ну нет, нет."
Латыпов вновь попытался встать но не смог.
Вдобавок от боли он почувствовал приступ
тошноты.
Вокруг стали собираться любопытные.
-Вызовите скорую, - раздался чей то громкий
командный голос.
Только сейчас Латыпов заметил что его рука
судорожно сжимает бутылку портвейна.
Бутылка не разбилась, во время падения он как-то
машинально поднял её вверх.
Он ещё раз попытался встать, но боль была такой
резкой, что все попытки пришлось оставить. Уже
через минут пятнадцать два солдата-санитара
присланные из дивизионного госпиталя стали
укладывать его на носилки.
-Погодите ребятки погодите, - закричал Латыпов. -
Серёга! Иди сюда скорее.
Это в толпе зевак показалось знакомое лицо
Серёги Козлова, живущего с Латыповым в одном
доме, в соседней парадной. Он тоже бывший
прапорщик, сейчас уже был на пенсии и занимался
тем, что за небольшое вознаграждение чинил
сантехнику по всему военному городку. Многие
рассчитывались с ним натуральным продуктом. Это
и сгубило Козла, как его по-простому звали в
городке. Козёл спился. Вот и сейчас он был явно в
подпитии. Но выбора у Латыпова не было.
-Серёга иди сюда скорее!
-Латып, ты что ли? - Серёга протиснулся сквозь
кольцо зевак.
Санитары уложили прапорщика на носилки и
понесли, Козёл зашагал рядом.
-Слушай Серёга. Ты же знаешь где мой гараж? Так вот
там человек заперт, вот это ключи. Иди и отопри
его. Выпусти. Расскажи там что я ногу сломал. А
потом закрой гараж. А это тебе. - Латыпов протянул
Козлу ключи и бутылку портвейна. Сергей ошалело
смотрел на невесть откуда взявшееся счастье и
трепетно взял бутылку и ключи в руки.
Солдаты-санитары удивлённо переглянулись.
-Ты понял, Серёга? - с мольбой простонал Латыпов.
-Да понял, понял, не волнуйся, всё сделаю. Езжай,
лечись.
Серёга убрал ключи в карман. Бутылку засунул под
бушлат и помахал удалявшемуся на носилках
Латыпову. Солдаты медленно понесли его в сторону
госпиталя стараясь не раскачивать носилки.
Козёл зашел за магазин и остановился в безлюдном,
неосвещённом дворе, где располагались
магазинные лабазы и кладовки, запертые в это
время на замки.
Козёл достал портвейн и моментально удалил
пробку. Затем круговыми движениями создал в
бутылке водоворотик и вылил его себе в горло
одним махом. При этом у него даже не перехватило
дыхание.
icq: 